Pont-Saint-Esprit

Ал принес в клювике историю о том, как французская деревня сошла с ума:

One man tried to drown himself, screaming that his belly was being eaten by snakes. An 11-year-old tried to strangle his grandmother. Another man shouted: „I am a plane“, before jumping out of a second-floor window, breaking his legs. He then got up and carried on for 50 yards. Another saw his heart escaping through his feet and begged a doctor to put it back. Many were taken to the local asylum in strait jackets.

А я вспомнила свой линк к веселой заметке о галлюциногенном ржаном хлебе… Что русскому здорово, то французу карачун?..

из огня да в полымя

Не буду убирать это в раздел „для очень своих“: „стояние под дождем“ (в грозу) – общая судьба наша, родителей подрастающих детей. И нас еще полегче, чем в других семьях…

 

„Мне не нужна помощь!“

Хорошо, ушла, занялась своими делами. Заканчивая, думала: вот сейчас пойду посмотрю, как там.

Вдруг – топот, дверь распахивается – запыхался, выкрикивает: „Я ухожу! С меня хватит!.. никогда больше с этой программой!.. идиотские компьютеры!..“ – „Что случилось?“ – „Компьютер все уничтожил! НИЧЕГО НЕТ БОЛЬШЕ!“

И ураганом – дальше.

Случившееся многим монтажерам знакомо: фильм закончен – и вдруг исчезает! Вот так просто, с концами.

Бегу вприпрыжку, прошу остановиться. (Сколько уже раз так бегала от таких вышедших из себя, они же не думают, что оскорбляют, обрывая разговор, когда ИМ приспичит.)

Ушел, не обернувшись.

Через минуту обнаружились еще обстоятельства: монитор разбит, мышь в луже сока… (И это тоже переживали, семейное дежавю: дисковод, принтер, телефон… дерево у посольства, выдранное с корнем…)

И у взрослых бывают нервные срывы. Дело понятное, и все же… Ведь через неделю – презентация фильма в Красной ратуше. И черт бы с ней, с презентацией, но вот что важно: если взялся сам, если добровольно взвалил на себя обязательства, – отвечаешь за результат, будь добр обеспечь его.

Достучаться удалось через третье лицо. Через папу. Может, еще и доктор Тоббин настоял, чтоб начатое – было закончено.

Пришел работать, набычившись. Покормленный, смягчился.

Час прошел… Потом занятие началось и закончилось… Думала идти помогать. И тут сам является, не может сдержать улыбку: „А я закончил!“

За час – повторил огромную работу! Из почти двух часов съемок (снимал тоже сам) сделал видео на 8 минут, и ведь не повторял, что в первый раз сделал: эффекты убрал, отбирал строже, заглавия втиснул, музычку нашел… И ведь живенько получилось!

И чувствовала мама себя счастливой, и приставала с обнимашками…

И пошла жизнь дальше…

…по новому кругу.

И через день повторилось все то же.

Ждал, что покажу, как в Adobe Premiere Elements изобразить split screen. А из нас никто с усеченной версией взрослой программы не работал, а тут еще и другие по мелочам на части рвут: кому лестницу, кому ключ, кому цепочку от ключа, кому помещение…

И опять – срыв (на меня – голос срывая… дверь с петель чуть не… сорвавшись с места, побежал не оглядываясь…). Звоню – трубку бросает.

И опять, когда удалось поговорить: „Я все понял…“ А мне все это время каково… Взрывчатая смесь счастья и гордости – с обидой и беспомощностью (как действовать? как помочь? как укрепить?).

Утешаться тем, что когда-нибудь все тяжелое – кончится? Со смертью, уж точно кончится.