Грамоты Кс

авторепост 6.02.2014

gramotyKs2

„Это нога – у того, у кого надо нога!“ Братик мой вспоминает цитату из фильма „Берегись автомобиля!“, когда рассказывает о своей дочке, моей племяннице Ксюше.

Это Ксюшины грамоты – на 2х стенах, есть еще кубки кол-вом около десятка. За победы в чемпионатах по кендо, на олимпиадах – чуть ли не по всем предметам… При этом Ксюша не звездит и у нее куча друзей. Понятно, этакое чудо поднимает статус в школе.

И вот – когда Ксюша является в школу в неуставной форме, грозное завучево: „Ты что, девочка, с ума сошла?!!“ – сменяется лаской во взоре. Стоит только классной нашептать в завучево ушко пару магических слов.

Идущие следом за Ксюшей – ропщут: у них юбочка подлиннее Ксюшиной и в тон окружающей среде, но им прописан строгий дресс-код, а протесты их навеки придавлены не подлежащим обсуждению „НИЗЗЯЯ!“

Потому как – не у того нога, у кого надо нога…

gramotyKs

Подарки друзьям

У приятельницы была бизнес-идея: диски с воспоминаниями стариков — записать на диктофон, смонтировать, занятым работой немцам некогда слушать медлительное и несвязное стариковское бормотание, а умрут близкие — жаль, что времени не нашлось, вместе с жизнью и память утекает в никуда… Приятельница идею не воплотила: оказалось, уже есть такой гешефт.

Вспомнив этот велосипед, придумала подарки друзьям: записать, что им нравится-желается, добавить фото, галерею любимых образов, мест, где чувствуют себя – собой.

К.: спуск с горы по узкой едва различимой тропинке, петляющей в лесу. Земля усыпана палым листом: еще живые, сочные, наполненные соком, медово желтые, и бурые сухие, свернувшиеся, шуршащие, взрывающиеся в пыль, если наступить, сухой треск под ногой. Ровные высокие стволы сосен, будто колонны в гулком огромном зале, воздух вкусный (под березой родиться, под елкой умереть, под сосной жениться…).

А.: семейные прогулки в парке, огромный кожаный велосипедный мешок, все необходимое ношу с собой, на все возможные и невозможные случаи (запасные сухие носки для детей, бутылка с водой и термос с чаем, разовые стаканчики-тарелочки-ложечки, бокс с домашним салатиком, бутербродов немеряно разных, огурчики-помидорчики, картошечка вареная с укропом, книжки, пара игр…).

М.: парти в зеленом дворике для толпы друзей, салатики на столах, гриль, ряды бутылок — сухое красное для взрослых, кола и спрайт детям, стульчики складные рядом с песочницей, качелями и скульптурой-мишенью для мяча, перед стеной, увитой плющом, сцена, стена без плюща завешена красным бархатом, динамики и киборд с микрофоном, гости с бокалами в руках смотрят детский „концерт“.

Д.: диванчик с широким сиденьем — беседовать с друзьями полулежа, яркий свет не сверху — сбоку: торшер изогнут широкой дугой, оранжевый бумажный шар абажура. Пустой аквариум с лесным находками. Самодельная арфа между лежанкой и старым черным пианино (звук яркий, ясный), гитара на подставке, рядом ноты на пюпитре приглашают играть, прозрачные узкие полосы шторок, восхитительно неодинаковых, верстак, стол с незаконченными детскими рисунками. Муж на кухне неторопливо готовит, приходит предложить винишко или медовуху, сыр на закуску, терпит капризы, подавляет досаду, обстоятельно расспрашивает, веско высказывается, шутит, медлительно подбирая слова, смакует общение.

Н.: в офисе хозяйкой салона, единственный в своем роде офисный уют, техника проверена заранее, угощение красиво расставлено, все продумано до мелочей, блистательная светская дама, гостьи просят научить завязывать шарфик, восхищаются туалетами, спрашивают, где купила сумочку, уверенный в себе модератор, умные, фактичные, украшенные красивыми метафорами речи, уникальное тепло официального общения, гости переполнены информацией и довольны, усталая хозяйка прибирает помещение, можно пойти заняться шопингом, потешить душу, вечером чат с близкими, ночью нужно поработать, завтра рано вставать, слушать новости, ответить на письма, поискать вкусных новостей в нетях, подбросить корма птицам в социальной сети, готовиться к новым встречам.

Ангелы из публики, или Позитив

Ангелы из публики, или Позитив

 

Один за другим объявляются друзья, чтоб преподать урок позитивного мышления.

Это замысел такой? чтобы я примирилась с жизнью, принялась благодарить судьбу за утраты. Зияющие высоты типа.

Не спорю с ними! Просто мне не убедительно, когда до примеров доходит.

Сидит передо мной любимая подружка, говорит, у нее „жизнь такая хорошая“. И я ей завидую (хоть, похоже, и не тому, что она хорошим считает). Вот только – ощущение, что здесь что-то не так, не стыкуется, не совсем складывается…

Рассматриваю ее милое лицо. Сеть морщинок вокруг глаз. Она не удостаивает вниманием призывы следить за собой (все эти напоминания-наставления более социальных подруг: „Ты — Женщина!“ – именно так, слово подчеркивается значительной интонацией). Она предпочитает натуральный стиль.

Совсем как я.

Когда улыбается, кажется: со студенческих времен нисколько не изменилась. Но когда серьезнеет, сетка черточек-морщинок вокруг глаз заставляет подумать о старости. Обманчиво бессильной, коварной старости, которая незаметно подкрадывается – и вот-вот вероломно нападет и утащит в пожизненный плен.

Возраст – скрытая тема ее речей. А еще „судьба“ и „романтизм“.

Она иронизирует над моим якобы сохранившимся „романтизмом“. У меня нет желания спорить. Потому что догадываюсь, чего от меня ходят.

Чтоб я забыла о моменте, когда сказала себе: вот оно! мое! мой человек – мечтатель, одержимый, с обыденной точки зрения едва ли не сумасшедший, восхитительно не такой, как все, единственный в своем роде — и я ему нужна! соглашается принять меня как есть, со всеми порывами и провалами, настроениями и неумением устраиваться, подстраиваться и т. д. Верила в единственного, гордилась, что нашла свое место (место под солнцем; как оказалось, ему другое солнце светило, и уж точно не селена-луна). Обернулось разочарованием. То есть то ли было, то ли не было, то ли с самого начала было иллюзией, то ли ею стало. Может, тоже со временем решил сбросить груз „романтики“, слишком тяжелый воз слишком долго тянул, крылья под ногами путались, испачкались, истрепались, оторвал и бросил.

Вопрос, хочу ли я за ними, не-романтиками-больше, следовать.

Так мало в своей жизни летавшая, я не намерена заставлять себя ползать. Даже если кому-то мои разбеги, подпрыгивания и размахивания руками кажутся смешны и нелепы.

Давным-давно подруга признавалась, что ее считают романтичной. Тогда она роняла это слово с удовольствием, хоть и не без усмешки. Я любила ее иронию (перед глазами ее милая умная усмешка, смешливая снисходительность в глазах).

Со временем дошло: ее „романтично“ — немного мещанское, сентиментальные полевые цветочки, тихие эмоции, позитивнее некуда.

Теперь она и это сбрасывает, как балласт. Радуется, что романтика больше не мешает „понимать жизнь„. Такой вариант женской зрелости.

Муж содержит семью, она тоже зарабатывает деньги, но небольшие, может позволить себе выбирать заказы, стараясь держаться поближе к искусству, пишет – оставаясь практичной: то, что можно будет издать, что будет иметь успех. Не забывает о нише; она спец по русским, участница светской тусовки, приятельница знаменитостей. А фундаментом правильное партнерство. Можно позавидовать. Признаю. Хотела б научиться. Пока не получается. Везения не хватает.

Одно только но. От которого иногда взвиваюсь, встаю на дыбы и несусь супротив. Сеточка морщин, дыхание старости. Легкое дыхание?

Зловоние старости — в ее рассказах о свекрови.

Свекровь не может контролировать мочеиспускание. Все в квартире пропиталось мочой. Дорогие ковры, антикварная мебель: кресло, столик, на который старуха кладет ноги в мокрых, пропитанных мочой носках. В приют свекровь категорически не хочет: она желает умереть в своей квартире.

Запах она не чувствует. И отказывается носить памперсы.

И возмущается, когда предлагают помочь дойти до туалета.

Брезгливую мину не скрыть, подружка возражает: „Она счастливый человек!“ Говорит убежденно, даже улыбка исчезла с лица, ни тени иронии. „Ей не одиноко и не скучно, весь день в окно смотрит, говорит: смотри, как лист красиво висит!“ Она продолжает: „Это удивительное свойство разума: отключать то, что мешает счастью“.

Это и есть те истины, которые моя подружка начала воспринимать с возрастом. Отказавшись от романтизма.

Это ее личное теперешнее счастье – понимать жизнь.

Она может позволить себе наблюдать и понимать.

Довольная собой не замечающая своего зловония старость — нет, мой „романтизм“ этого не в состоянии ни принять, ни понять. Не в состоянии проглотить и переварить. Тоскливо, тошно, тошнотворно.

То что есть — единственно возможное. Иначе и быть не могло. То есть так, как вышло, и должно было случиться.

Подружка хочет утешить меня, застрявшую, буксующую, бунтующую, тоскующую от одного намека на распад, тлен, гниение. Семьи нет, работы, юности, признания. Да разве можно с этим смириться?

Я рассказываю о сыне, о школе, о своей боли, о предвзятости и равнодушии, о том, как пыталась сломить сопротивление, о бесконечных визитах к директрисе, о том, как я, чувствуя свою беспомощность, начинала кричать в кабинете (это я-то! воплощенное терпение и спокойствие!), как плакала выйдя, сколько сил ушло в песок, сколько времени напрасно растрачено.

Ее глаза краснеют, вот-вот наполнятся слезами, у нее тоже сын, уже не в переходном возрасте, но все еще не без проблем.

Но она держится. От нас мало что зависит, напоминает она. Подается вперед, произносит значительно, вразумляюще: „судьба!“

Меня взрывает. Мы долго искали, сколько школ я пересмотрела, как мы спорили выбирая, сомневались до последнего, сомневались уже выбрав…

„Но сейчас все хорошо, школа хорошая, он доволен“, – она не спрашивает — утверждает. Она уже успокоилась. Ее не свернуть с ее пути. Все хорошо так, как идет. Все хорошо.

Меня сейчас неудержимо тянет на саркастические метафоры.

Ходить по маленькому, не замечать запашок, отключать мозг, все хорошо. Копилка ходячих истин, разменная монета позитивного мышления, мелочь в кармане, копейка рубль бережет, дома громыхающая медяками копилка. Сбитая мертвая птица-синица в руке. Холодный труп истины.

Весь вечер невольно провоцирую ее, проверяю ее настрой на прочность.

Она уверена в себе. „Я люблю людей, мне нравится быть среди них, умею говорить с ними, иногда несколько ласковых слов — и они довольны“.

И мне нравятся люди, но я от них быстро устаю.

Устала от выставки ювелирного дизайна — что там от дизайна? Устала от символа выставки, безобразного и безОбразного, выглядит как пара коричневых досок, грубо сколоченных, рисунок прочерчивают линии посветлее — намекают на лицо и одновременно на самолет, „полет мысли“, вот что символизирует этот предмет, мне он напоминает деревянную крышку, такими на дачах закрывают дыру в дощатом нужнике.

И ведь все правильно в этой идеологии: надо настраиваться позитивно! И ведь все равно большинство — и я, и я! — летать не может, а счастья так хочется, всем хочется! И ведь так просто его пережить: отключить голову, перестать воспринимать вонь, чувствовать только облегчение, удовлетворение, сосредоточиться на маленьких радостях. И тогда счастья будет все больше и больше, перед смертью его будет так много, что ничего уже больше не нужно будет и никто не нужен, купаешься в ослепительном счастье, ничего кроме – нет.

Она хотела меня утешить и научить, подарила мне флакончик позитивного мышления, она права, я верю ей, завидую. Не ее вина, что я отравилась, понюхав на пробу.

Оси-веси?

Что произошло тогда, спрашиваешь ты, тебе показалось, что К. был раздосадован – чем? Прошло больше 10 лет, ты решился задать вопрос только теперь…

Ну да, я еще помню, как это было.

Я была на взводе. Гости издалека, хотелось принять так, чтоб остались довольны. К. у нас в первый раз. А I. в моих представлениях (я ей всегда изумлялась) – в ореоле роскоши, шика, блеска, элегантности, еще и с изюминкой. И это при полном отсутствии ресурсов – с одной лишь немыслимо свободной фантазией, настолько легкой, что снимается в полет с места, без разгона по взлетной полосе.

Из рассказов общей подруги, делившей с И. общажную комнату. И. готовится спать, подруга входит в новой ночной рубашке. В голове И. дешевая ситцевая тряпка молниеносно соотносится с западным трендом (тонкие ткани из натуральных волокон… свободный покрой… имитация помятости…). И. выдыхает: „Хочу!“ Соседка – столь же решительная и безоглядная, когда речь о друзьях, – импульсивно стягивает с себя ночнушку: „На, дарю!“ Перекрасила И. одеяние или нет, уже не помню; кажется, просто отыскала подходящую грубую веревку-„поясок“. Затратила пару минут и одно слово – и получила модную вещь: „платье“ легкое (в жару лучше некуда), спадает мягкими складками, с напуском, подчеркивает стройность фигуры.

В общем, И. в моих глазах была редким драгоценным камнем, таким, что требует достойной оправы.

А у нас – чудовищный шкаф, громоздкий, рассохшийся, трещины разошлись в огромные щели. Диванчик – тоже мечта старьевщика, пружины прорвали обшивку; прикрыла его ковриком — коврик сползает, из подлокотников торчат острые концы проволоки. У фикуса на гидропонике (серо-бурые камушки в старом оббитом по краям горшке) редковатые тусклые листья, не пышная листва-шевелюра – лысина сквозит (через год он тихо умер: кажется, наш малолетний сын в него пописал; это сестра наябедничала; он этого уже не помнит)…

Решили готовить для гостей рататуй. Чистили овощи чудовищно долго, плита медленная, гости голодные в нетерпении, я отражаю чужие эмоции, то, что у других в зародыше, во мне расцветает буйным цветом (и ядовитый сок выступает крупными каплями). Заторопились с едой, сняли с плиты, поставили на стол, распробовали – нет, не проварились овощи! расстроена, раздражена, и уже не сдержаться…

Узнала позднее, все от той же общей подруги, с которой И. поделилась: К. по пути домой иронизировал. Видишь, я же говорил, буржуазная семья отжила свой век! Он всегда себя понимал запоздавшим шестидесятником… Помню, было обидно. И ведь явно невпопад: ничего не было менее буржуазного, чем наше жилье. Чем наша семья.

Ты спросил, не вклинились ли между ними различия веси и оси. А я не могу ответить. И. – оси?! О восточных немцах легко думать схемами: коллективизм до безликости, усердная верность идеалам, старательное трудолюбие – и т. д. Может, в этом что и есть… Девочки-оси из группы И. регулярно собирались на политинформации. Мы-то над этим потешались: для нас идеология была условностью, скучной песней с заедающей пластинки. Мы, в отличие от, функционировали в фиктивном мире «правильных» идей скорее как магнитофоны: воспроизведя заказанное, тут же нажимали на перезапись (вот разгадка моей плохой памяти…). Мы жалели силы на вслушивание в бессмысленное бормотание („Как мать говорю и как женщина…“, на автопилоте все, что там надо сказать) и гордились нашими невольными опечатками в студенческой стенгазете („проработали нудные вопросы…“, ну конечно, ваши нужные вопросы только вам нужны). Вот такусенькая фиговинка в кармане, с горчичное зернышко… Теснясь на задних партах, читали книжки на общих собраниях и нужных-нудных лекциях, рассказывали анекдоты… А камерадки И., с их политинформациями, тем временем шли верным курсом, ступая след в след, и… следили друг за другом. И за И. следили – это когда у нее с африканским принцем случилась любовь. Он: породистая красота племенного жеребца, ручка с золотым пером – и хроническое безденежье. Он в гостях у И. – можно предсказать: каждые пару минут будет забегать кто-то из камерадок (соль вышла… а нет ли веника с совком: соль просыпалась… вернуть веник – ой, совок забыла… вот совок принесла… вернуть соль, спасибо… ). Его в конце концов перевели в другой университет (это стоило ему нервного срыва: валялся полутрупом на общажной кровати, закатив глаза, ни на что не реагировал, скорую вызывали), И. ездила к нему, редко, он женился на другой, и у И. образовался другой друг, он побывал в Германии много лет спустя, И. уже охладела, ни о чем не жалела, кажется, была даже довольна исходом, рационального в ней все же было достаточно — и для того, чтоб сосредоточить внимание на его недостатках, и для того, чтобы философски отнестись к разлуке, к тому, что подругам удалось-таки разъять, разодрать, казалось, неразрываемое. Подругам? именно так: с главной шпионкой И. никогда не прекращала общается, и сейчас в гости ездит…

Я не знаю, при чем тут оси. И. была просто другая. В общаге покрасила рамы-подоконники-двери в красный цвет. Когда другая наша общая подружка, не из шпионок, получив свою первую квартиру, купила для дверей и оконных рам розовую краску, я вспоминала И. Но и эта моя подружка была не такая, как все те, остальные. Да и не только она… А может, я просто мало знала „всех тех“?

Я не знаю, что это за звери – типичный оси, типичный веси. Мальчик, с которым познакомилась на танцплощадке, – веси? Из коммуны (распалась коммуна: богатенькие не хотели больше обеспечивать нищих). С ним было невообразимо легко танцевать, хотя не умел или разучился: танго пробовал – давно, с друзьями по коммуне: в заброшенных фабричных помещениях двигались в тангоритмах, включив музыку, этакий фристайл… Никакой зажатости в нем не было, обычной у новичков, которые старательно воспроизводят фигуры, или у отвыкших, когда те усиливаются вспомнить разученные когда-то связки. Или дело во мне? затащила на танпаркет, хвалила чувство ритма, хохотала, когда дикий танец прерывался – когда разделялись, отброшенные центробежной силой. Да нет, были у него комплексы. Поделилась догадкой, что имитирует неумение, – не поверил, расспрашивал, отчего считаю, что разыгрывает-дурачит. Но и смелость в нем была. „Я мультиталант“ – „И в чем твои таланты?“ – „Ну, танцую…“ – „А еще что умеешь хорошо?“ – „Целоваться…“ Смелость – юности? При чем тут веси…

Оказывается, ты думал, что И. и К. давно расстались. Да нет, все так же вместе. Хоть И. и трудно с ним, трудоголиком в непрекращающейся депрессии, заработавшим кучу болезней. Трудно – при всем ее героическом настрое. И. ведь рабочая лошадка (я помню про элегантность; нет, я себе не противоречу), всегда была настроена работать на износ, вывозить тяжести, ходить по кругу. По жизни такая. Картинки из воспоминаний: беременная едет на велосипеде, на стройку. Пишет письма для бывших военнопленных – все бесплатно. Вечная доброволица-волонтер, солдат-сверхсрочник в затянувшемся на всю жизнь походе, для себя немного надо, консервы и фляга с водой в вещмешке, тяжелая плащ-палатка. Редкие увольнительные.

Впрочем… и она подумывает об отставке! Рационального в ней достаточно – ищет более легкого партнера; знает ли об этом К.?..

Нет, я и в самом деле не могу обобщать, не знаю, что тут от оси и что – от силы характера, от индивидуальности.

Нашла старый текст, перечитала. Охнула. Они расстались. Ты был прав.

DOP: жизнь на границе в зарисовках и анекдотах

авторепост

(возвращение“ – что это в моем положении? … ) Что бесспорно – „возвращение“ в тело я, покатавшись на лыжах, пережила.

выйти из себя /из терпения – hochgehen. прийти в себя – zu sich /zur Besinnung kommen (sich besinnen usw. – прийти в чувство) – образумиться, опомниться. sich finden – не то, что найтись; – ср. по-русски растеряться, потеряться (лишиться самообладания, уверенности в себе; пасть духом), голову потерять=den Kopf verlieren. Все мимо

подкуем языковых блох

авторепост

  • В мультфильме „Винни-Пух“ комментатор выговаривает „Иа“, а герои „Иа„.
  • Спутник – [шпутник] немецкое, [спатник] английское; суффикс благодаря заимствованному слову укоренился: Peecenik – противник войны во Вьетнаме, refusenik для отказников – полслова усвоено и пол переведено! madridnik у Вуди Аллена в „Войне и мире“… („Заводной апельсин“ какой-то…). Забавно, но…
  • C&I=“С und I“ – т.е. буквы они произносят по-своему, а союз переводят.
  • Майк говорит, chipcard становятся у медсестер Shiffskarten – хотя ничего общего не имеют с судами.Еще: пуззл…Гейне и Лейпциг – другое дело: последовательная традиция книжной транскрипции и произношения, сейчас сохраняющаяся только для давно усвоенных слов.

    Вообще, надо бы, наряду с уважением к чужому языку, пропагандировать языковую фантазию среди предпринимателей: как читается мой продукт / название моей фирмы на языке потенциальных покупателей (на мировых языках)? См. к теме М. распечатку (из Интернета) печальных и смешных недоразумений на этой почве. Или вот из жизни: товары для детей в магазине Baby Butt (владелец включил свою фамилию в название магазина; фамилия „говорящая“, значит по-немецки „речная камбала“ – беда, однако, не в этом, а в наличии американского словечка „попа“: итак, мам и деток зазывает магазин „Детская попа“…). Есть еще Butt Markt – почти по-„американски“. С дополнительным „е“: Market – можно было бы и оговорку „почти“ отбросить.

  • Пиво – Bier; beer, ale. „Эль“ („светлое английское пиво из ячменного солода, густое и крепкое“) на русский не переводится, используется 1:1 в переводной литературе или картинах англоязычного мира. (Хотя, казалось бы, есть переводческое соответствие, также и для ginger ale: имбирное пиво.)Не переводится и название немецкого солодового пива, Malztrunk, – это сладкий, вроде лимонада, безалкогольный напиток (дрожжи добавляют при низкой температуре, потому нет сбраживания солодового сахара – не образуется алкоголя; или очень мало алкоголя). Вообще-то MalztrunkMalzbier, переименованное в 60-е (из-за баварского запрета добавлять сахар в пиво: принцип чистоты! – а технология производства Malzbier как раз предполагала добавку сахара – виноградного и фруктового – во время фильтрации. Потому переименовали пиво в напиток – и Бавария успокоилась). Полностью натуральный продукт, считается энергетическим напитком – популярен у спорстменов. Полезен детям – „детское пиво“. (Правда, находятся и в Германии товарищи, которые оспаривают последнее: напоминают, что много калорий = полнота, сахар = кариес, а солодовый вкус = опасность привыкания к настоящему пиву…)

обмен ментальностями

авторепост

  • язык и не только:Хазанов: Язык [Эссе] // Искусство кино. 1993. № 12
  • Русское изобилие существительных, существительные изучает морфология=формообразование. Формы – состояния. О какой фабуле (лунцевское „На запад!“) может быть речь, если весь сюжет – как прорезывается новое состояние. Точнее, новое положение: отлежал бок – перевернулся. И мысли вялые, полусонные. И, может быть, отсюда (из литературы, точнее – от образа мысли) повторения застойных времён…
  • О, и немцы не таки уж законопослушные! mit dem kann man Pferde stehlen (разг.) — он человек надёжный, на него вполне можно положиться. А по-русски – с ним можно в разведку пойти – ассоциируется с дисциплиной и ответственностью; с соблюдением (военных и государственных) законов.
  • Herald Tribune. Комиксы. Старик везет мальчика (Дениску) в тележке. Мальчик: „Wow, Grandpa (а я думала, это сосед, м-р Вилсон?, Джордж), youd make a great dad!“ (Дедушка, ты был БЫ хорошим отцом…) Шутка в том, что эгоцентрически подразумевается: если б был отцом – Дениске (и, понятно, в том, что с точки зрения ребенка хороший отец – тот, кто готов катать до тех пор, пока ребенку не надоест).

Русский человек сказал бы: из тебя получился (вышел) бы хороший отец, американец говорит: youd make a great dad. То есть, если буквально: по-русски – как-то сам собой стал бы; по-ихнему же – подразумевается: чтобы стать – прилагают усилия, работают, делают…

  • Когда малышата начали садиться в коляске, появление с ними на улице вызывало бурную реакцию немцев. Как увидят нашу „сладкую парочку“, сразу начинают: „Зюс, зюс“. (Если не „Süß!“, так: „Doppelarbeit!“ – „двойная работа“… ) До смешного: стояла группа подростков, явно хулигански настроенных, пинали мешки с мусором, орали, страшно мимо идти. Все же иду; вдруг один выдвинулся вперед, орет тоном следователя: „Близнецы?“, говорю: „Да!“, а он в ответ: „Зюс!“
  • Американцы не говорят «вечером»: темнеет стремительно – tonight.